— Верно, господин Ваймс, — улыбнулся Редж, показывая ряд коричневых зубов.

— Внизу, в подвалах, одни из ваших, Редж.

— О боги. Шатаются, да?

— Боюсь, что так.

— Тогда пойду, перемолвлюсь с ними парой слов, — Редж отдал честь и вышел из комнаты, немного пошатываясь.

— Он, э, отсюда? — спросил побледневший Чинни.

— Нет. Из неизведанной страны, — ответил Ваймс. — Он мертв. Но, как бы то ни было, это его не остановило. Ты ведь не знал, что в Страже есть зомби?

— Э… нет, сэр. Я не был дома около пяти лет, — он сглотнул. — Подозреваю, что многое изменилось.

И это ужасно, подумал Кларенс. Быть послом в Злобении довольно просто, и у него оставалась масса времени на собственные дела. А потом по всей долине появились сигнальные башни, и вдруг до Анк-Морпорка стало рукой подать. Раньше, письмо шло недели две, и никому не было дела, что ответ он писал через день или два. Теперь же ответ нужен немедленно. Он был даже рад, когда борогравцы разрушили несколько этих дьявольских башен. А потом весь ад вдруг оказался на земле.

— Многие теперь в Страже, — продолжал Ваймс. — И они чертовски нужны здесь, со всеми этими злобенианами и борогравцами, дерущимися на улицах из-за какой-то тысячелетней ссоры. Они даже хуже, чем тролли и гномы! И все из-за того, что чья-то бессчетное-раз-пра-бабушка дала пощечину чьему-то столько-же-пра-дядюшке! Они даже с границей не могут разобраться. Выбрали какую-то речушку, которая каждую весну меняет свое русло. И вдруг, щелкающие башни оказываются на земле Борогравии — или грязи — и эти идиоты сжигают их из религиозных побуждений.

— Э, все не совсем так, сэр, — начал Трепач.

— Да-да, знаю, читал историю. Ежегодная стычка со Злобенией — что-то вроде местного развлечения. Борогравия воюет со всеми. Почему?

— Национальная гордость, сэр.